Москва. Пётр Бронфин

«Цвет — радость. Фактура — ирония. Свет — грусть…»
Пётр Бронфин

По образованию архитектор, по призванию живописец, Пётр Бронфин работает в различных техниках. Помимо прочего, Бронфин занимается мультипликацией.
Его талант по достоинству оценен музеями. Исследователи отмечают, что работы художника продолжают традиции русского авангарда. Искусство Бронфина рассматривается в рамках эстетической концепции Казимира Малевича и поэтики обэриутов. Работы мастера отличаются высоким мастерством исполнения и, как неоднократно отмечено, лишены «аналитической рефлексии»: гедонист Бронфин решает исключительно художественные задачи, не заостряя внимание на социальных проблемах.
Художник родился и вырос в Москве. «Открытый клуб» представит персональную выставку Петра Бронфина, состоящую из московских пейзажей разных лет.
Живопись Петра Бронфина, представленная на выставке «Москва» — это чарующие пейзажи столицы, где всё пронизано светом и цветом, нюансы голубого, розового, серых тонов. Нежные переливы света — и вот преображаются улицы Москвы. Через призму искренней симпатии художника к городу самый скептически настроенный житель столицы проникается интересом и любовью к Москве. Зрителю предлагается заново открыть для себя обыденную среду обитания, взглянуть на неё с доброй иронией, как делает это художник Пётр Бронфин.

--

«Счастливая Москва» Петра Бронфина

Говорят, живописцу, чтобы найти свою и только свою дорогу, язык, мир нужно разучиться рисовать — то есть забыть всё, чему их учили. Недаром многие состаиваются годам к пятидесяти или даже шестидесяти: школу, особенно если она хорошая, вытравить непросто.
Так то художники! А архитектору каково? Их ведь учат намного жёстче…
Пётр Бронфин, архитектор по образованию и художник по собственному выбору, избрал иронию как средство дистанцироваться от институтского наследства. Близкий по изобразительному языку к Михаилу Рогинскому, он бесконечно далёк от него в эмоциональном плане: Рогинскому «детская манера» понадобилась, чтобы подчеркивать неблагополучие внешнего мира, а Бронфин воспроизводит с её помощью и детски-непосредственное видение этого самого мира.
Однако не так всё просто. Тот город, который изображает Бронфин — даже не здания, нет, не всё же разрушается сегодня, — стремительно уходит от нас. Исчезает, растворяется атмосфера, неуловимо меняется источник света или объект зрения, если угодно. Да, нынешняя Москва не пример чище и цивилизованней самой себя лет двадцать назад. Да, она превратилась в настоящую европейскую столицу. Но при этом что-то утрачено. Безвозвратно или нет, нам знать не дано.
Москвы Михаила Иванова и Бориса Бомштейна больше нет — осталось только на фотографиях, да-да, именно фотографиях, верифицирующих живописный мир этих живописцев. Есть Москва Семёна Агроскина, прекрасная, убедительная, но другая.
Бронфин возвращает нас в прекрасное далёко, и делает это с помощью «детского» языка в совокупности с традициями московской живописной школы. Применительно к его городским пейзажам неудобно говорить ни об обэриутстве, ни даже об иронии; здесь он смыслами не играет, контексты привлекает мало, к Малевичу не отсылает. Или делает всё это в очень малой степени. Ребёнок нарисует дом, нимало не заботясь о том, что по законам композиции «так нельзя»; но когда тот же дом точно так же рисует Бронфин, мы волей-неволей обратим внимание на то, что здание строит реальность вокруг себя точно так же, как свет и цвет выстраивают изображение. И в этой реальности, далёкой от буквализма, нам находиться уютно и тепло.
«Счастливая Москва» — название романа Андрея Платонова. В той Москве, которая есть сегодня, сейчас, как будто никогда не жили ни Платонов, ни Мандельштам. Она не может быть «буддийской» «курвой».
По той Москве, которую изображает Бронфин, бродят их тени.

Вера Калмыкова




Подробности

  • Открытие: 12 июля 2018 г. в 19:00
  • Дни работы: 13 июля — 17 июля 2018 г.
  • Выходной: Cреда

Поделиться событием